plain

Удивительные женщины, часть III: Анни Джонс

Часть I: Грейс Гилберт;
Часть II: Баронесса Сидония де Барси.

Анни Джонс была самой знаменитой бородатой женщиной своего времени и это совсем неудивительно — ведь она начала цирковую карьеру в возрасте девяти месяцев. Она родилась в 1860 году, и на ее подбородке уже красовалась маленькая эспаньолка. Родители Анни были в ужасе, но когда на горизонте появился Финис Барнбам, прознавший о странном ребенке, радужная перспектива разбогатеть не оставила от их переживаний и следа. Волосатость новорожденной сразу показалась им милой, и Анни внезапно стала самым любимым ребенком на свете.



Барнбам был известным шоуменом, миллионером, собирателем редкостей и коллекционером человеческих уродств. Он предложил родителям Анни многолетний очень щедрый контракт — 150 долларов в неделю за возможность демонстрировать бородатого младенца в своем цирке. В то время столько получал, наверное, только папа римский, поэтому родители Анни согласились не раздумывая, и удивительная девочка поступила в труппу «Величайшего шоу на Земле» раньше, чем научилась ходить. Барнбам нарек Анни Исавом — так звали библейского персонажа, родившегося чрезмерно волосатым, и вскоре об Анни-Исаве узнал весь мир.



В жизни Анни было много увлекательных историй: в детстве ее похитили владельцы конкурирующего цирка, но Барнбам отыскал ее и вернул в свою труппу; она жила какое-то время в России, где некий художник предложил написать ее портрет в образе Христа (от чего Анни отказалась); была два раза замужем и один раз — вдовой. Кроме своей бороды миссис Джонс удивляла публику длинными волосами и игрой на музыкальных инструментах, она получала домашнее образование и была не только диковинным примером природных странностей, но и приятным собеседником. Ей удалось стать большим, чем просто очередным цирковым уродцем, если бы Анни жила в наше время — мы, наверное, назвали бы ее светской дамой, а ее современники, пожалуй, вполне могли считать ее идеалом женщины викторианской эпохи.

Карьера актрисы цирка заняла чуть больше, чем 36 из 37 лет ее жизни. Анни умерла в 1902 году от туберкулеза. Конечно же, на сцене ей быстро нашлась замена, но ни одна бородатая женщина, ни до, ни после не была так любима публикой, как Анни Джонс.

Конец.

Под катом еще несколько фотографий бородатых женщин.
Collapse )
plain

Удивительные женщины, часть II: Баронесса Сидония де Барси

Часть I: Грейс Гилберт.

В отличие от большинства артистов, бравших звучные титулы в угоду вкусам публики, Сидония действительно принадлежала аристократическому роду. Она родилась в Будапеште 1 мая 1866 года и была совершенно обычной девочкой, почти ничем не отличавшейся от других юниц, разве только ее мягкая женственность и красота делали Сидонию привлекательней сверстниц, а потому, когда она достигла совершеннолетия, у нее не возникло проблем с поиском супруга: юноши так и вились вокруг. Сидония выбрала из большого числа своих поклонников богатого молодого офицера де Барси и вскоре после свадьбы, 28 февраля 1885 года, у молодой пары родился ребенок. Наследника назвали Нику.

Нику родился здоровым, пропорционально сложенным, и только рост его был слишком мал. Почти сразу после его рождения стало понятно, что если он и подрастет когда-нибудь, то ненамного — у молодых аристократов родился лилипут.

Через двенадцать дней после появления Нику Сидония заметила, что ее щеки покрылись пушком, как у юного гусара. Еще через несколько дней этот пушок превратился в щетину, а месяц спустя уже никто не сомневался в том, что у баронессы де Барси растет самая обычная борода.



Барон впал в отчаяние, он проклинал бога за то, что тот ниспослал ему наследника-лилипута и, как будто этого было мало, бородатую жену. Проклятия сменились мольбой о помощи, но и это не помогало — сын не подрос ни на дюйм, а борода его жены становилась все длинней и длинней, лихостью своего роста будто бы возмещая нежелание Нику становиться выше.

На этом несчастья четы де Барси не закончились — наоборот, их история только начиналась. Вскоре барон потерял почти все свое состояние, а обстановка в Австро-Венгрии сложилась так, что молодой семье вследствие политических интриг пришлось покинуть страну.

Говорят, что у бога есть план на каждого из нас и что разгадать этот план сложно. Сказать с уверенностью так ли это — невозможно, но кажется, что относительно Сидонии де Барси у бога план был: борода, которую так отчаянно проклинал барон, спасла семью венгерских аристократов от голодной смерти. Разумеется, потеряв все источники дохода и почти всю собственность, де Барси не смогли бы найти себе средств к существованию: с малых лет Сидонию готовили лишь к замужеству, а ее супруга — к войне и интригам. Ни один из них не мог и не умел работать. Но ведь у Сидонии была ее борода, у Нику — его чрезвычайно малый рост, а глава этого удивительного семейства был высоким, крупным мужчиной и походил больше на ярмарочного силача, чем на утонченного продолжателя древнего знатного рода. Куда податься такой тройке, несущей на своих хрупких изнеженных плечах громкий аристократический титул? Ну, конечно же — в цирк!

Сложно сказать насколько легко далось им такое решение, но оно было принято. Семья начала выступать в цирках и вскоре стала популярной, а вместе с популярностью пришли и деньги. Конечно, цирковые гонорары не позволили им вернуться к привычной жизни, но денег вполне хватало для безбедного существования.

В 1903 году семья переехала в Америку. Американцы, лишенные собственной аристократии, всегда испытывали слабость к людям голубых кровей, поэтому де Барси быстро нашли себе работу в Штатах. Летом они колесили по всей стране, а зимой жили в Нью-Йорке, где купили себе отличную квартиру с дорогой мебелью.

В дальнейшем жизнь семьи полуаристократов-полуциркачей обошлась без божественного вмешательства. Барон умер в 1912 году. Бородатая баронесса, выдержав год траура, повторно вышла замуж. Она выступала в цирках почти до самой своей смерти в 1925 году. Маленький Нику так и не вырос и провел всю свою жизнь в гастролях, переезжая из одного города в другой вместе с труппой циркачей. Когда здоровье перестало ему позволять беспрестанно разъезжать по Америке, он осел в маленьком городке — Дарммонде, жил в собственном доме и демонстрировал всем желающим за небольшую плату своего пса, которого научил курить трубку, пока не умер в августе 1976 года в возрасте девяноста лет.



Продолжение: Часть III: Анни Джонс.
plain

Удивительные женщины, часть I: Грейс Гилберт

История помнит имена большого числа совершенно удивительных женщин. Среди них Саломея, своей красотой подписавшая смертный приговор Иоанну Крестителю; царица Савская (имени которой, правда, история как раз и не сохранила), вскружившая голову мудрейшему из людей — Соломону; Амалия Эйрхарт, первая женщина в одиночку перелетевшая Атлантику, и Мария Кюри, получившая нобелевский приз аж дважды. Да что там говорить! Удивительной кажется почти каждая женщина и для этого ей совсем не обязательно быть пионером авиации или ядерной физики. Но сегодня я хочу рассказать вам о совсем других женщинах. Они прославили себя не подвигами и не великолепно спланированными убийствами. Вы назвали бы их удивительными, но совсем не из-за того особенного свойства, присущего каждой женщине, которое делает его обладательницу иррациональной в мужских глазах. Свойство, отличающее героинь моего рассказа, совсем иного рода. Впрочем, смотрите сами.

Принцесса Грейси, девица с золотыми усами


Я знаю, о чем вы подумали. Но нет. Карл Маркс, хоть и был повесой и развратником, пристрастием носить платья все-таки не отличался. Это фотография бородатой женщины из штата Огайо, Грейс Гилберт.

Грейс родилась в 1876 году и была младшей из четырех детей четы Гилберт. Вот что писали о ней газеты:

Мы должны признать, что этот ребенок — самое удивительное создание из всех, что нам доводилось видеть. Сейчас Грейс примерно 18 месяцев, она правильно сложена, и ничем не отличается от других детей, за исключением того, что все ее тело покрыто волосами. Волосы на ее голове длинны и очень густы. Ее светлые усики около десяти сантиметров, а спину, тело, руки и ноги этого чудесного ребенка покрывает шелковистая шерстка. И, как это ни странно, нет в ее внешности ничего отталкивающего, никакого уродства или несовершенства».

Грейс начала выступать в цирковых шоу, когда ей исполнилось 18 лет, и это было, наверное, единственное занятие, которым она смогла бы заработать себе на жизнь. Она ездила по всей Америке, была даже в Европе, в Англии и во Франции, работала в самых известных цирковых труппах, а ее фотографии раскупались после каждого представления как горячие хот-доги — если бы в то время существовал Голливуд, мы могли бы сказать, что она прожила жизнь голливудской звезды. Не смотря на необычную внешность, она дважды была замужем за обычными мужчинами (второй раз за собственным кузеном) и оба раза вполне счастливо.

В начале цирковой карьеры удивительную Грейс Гилберт называли девицей с золотыми усами. Со временем ее светлые усики сменила роскошная густая борода, но на цирковых афишах до самой ее смерти в 1924 году писали так: «принцесса Грейси»; и в каком бы городе не появлялась афиша с этими словами, каким бы ни был остальной состав труппы — на выступлениях с ее участием всегда был аншлаг.

Продолжение (завтра):
Часть II: Баронесса Сидония де Барси;
Часть III: Анни Джонс.
plain

Добрые буквы

Мы привыкли к тому, что детские азбуки набиты под завязку арбузами, корабликами и прочей шоколадно-ванильной белибердой. Оказывается, так было не всегда: давным-давно, во времена, когда Манхеттен был плоским, как грудь Киры Найтли, а люди крестились при виде паровоза, детей приучали к суровой правде жизни с пеленок.

Вот, например, выпущенная в Ньюарке, штат Нью-Джерси, книга «А — это аристократ, или новая занимательная азбука для детей». Для лучшего усвоения материала, каждая буква в ней сопровождалась едким стишком.

Висельник 
 

Пьяница с красным лицом
 

Матрос, потративший все деньги
 

Юность, которой лень учится в школе
 
Другие буквы иллюстрировали не менее симпатичные и не менее маргинальные персонажи: шулер, чухонская царица или, например, скряга. 1843 год — такие дела.

Collapse )
plain

Офис девятнадцать-двадцать один

Здравствуй, труженик офиса! Вот ты всё жалуешься на свои офисные проблемы: кондиционера у тебя нет, начальство «айМаки» покупать не торопится, да и вообще ведет себя по-хамски: ЖЖ на работе читать запрещает и журит за пасьянсы. Короче, нет работы более ужасной в наш постиндустриальный век, чем перекладывать бумаги. А давай посмотрим, как работалось в офисах нашим прапрапра-: бабушкам и дедушкам. Ты будешь удивлен — им приходилось выполнять работу куда более тяжелую, чем тебе. Ведь у них не было «Ворда» и они всё писали от руки, вместо «Аутлука» они пользовались почтовыми машинами, а «Эксель» им заменяла картотека, в которой черт ногу сломит. Впрочем, смотри сам.

Текстовой процессор
Сейчас у каждого офисного работника, чья зарплата хоть чуть-чуть выше оклада уборщицы, стоит на столе компьютер, а в нем, кроме «Сапера» и прочих очень полезных программ, обязательно есть текстовой процессор. Например, «Ворд». Сто лет назад офисы не могли себе позволить такой роскоши, и поэтому их сотрудникам приходилось пользоваться обычными печатными машинками.

Первая печатная машинка была запатентована в Англии в 1714 году, но до широкого распространения этого чуда техники было еще очень далеко — в большинстве офисов срочные документы переписывались от руки; и только в середине XIX века появились печатные машинки, которыми было относительно удобно пользоваться. Вот одно из таких устройств — хирограф, середина сороковых годов XIX века:


В названии этого инструмента нет ничего неприличного. Хиро — значит ладонь, а граф — чертить или писать. Хотя, конечно, нам всем очень повезло, потому что вскоре человечество одумалось и назвало печатные машинки печатными машинками.

Как ты можешь догадаться, печатать быстро на таком агрегате довольно проблематично. Выход из сложившейся ситуации нашел один датский священник, предложивший печатную машинку, конструкцией очень схожую с современной. 1870-е годы:


Такие машинки называли «пишущими шарами» и различных модификаций этих «шаров» существовало неисчислимое множество.


Представляешь, какими выносливыми были наши предки! Печатая с помощью таких устройств, они не жаловались ни на модный ныне синдром запястного канала, ни на отсутствие ортопедических подставок для рук. Наоборот, они радовались печатным машинкам, как дети конфетам, и считали их чуть ли не величайшим изобретением XIX века. И не только потому, что всевозможные ремингтоны-андервуды улучшили качество документооборота. Они решили еще одну, не менее важную проблему: с появлением печатных машинок многие слепые люди смогли найти себе работу, а значит, и обеспечить свою жизнь. На предыдущей картинке справа — как раз такая слепая женщина.

Кстати, первые печатные машинки для слепых появились примерно тогда же — в семидесятых годах. Они не отбивали буквы, как обычные, а прокалывали их на бумаге, и люди, лишенные зрения, могли прочитать текст на ощупь.

Ближе к концу XIX века печатные машинки приобрели свой привычный вид, и больше ничего интересного с ними не случалось.


Примерно шестьдесят лет назад механику сменило электричество, появились даже машинки, в которых можно было менять шрифт, но конкуренции с компьютером эти чрезмерно шумные агрегаты, разумеется, не выдержали — вымерли, как динозавры.

Копировальная машина
Что может быть проще, чем сделать копию какого-нибудь документа? Ну, разве только не делать ничего. А вот нашим предками эта задача показалась бы весьма нетривиальной, но в каждом веке находилось свое решение этой проблемы.
Collapse )
plain

Не этой ночью, Джозефина!

Человечество одержимо коллекционированием. Чтоб получить возможность прикоснуться к истории, люди готовы платить большие деньги. Отчасти я понимаю вещевой фетишизм (когда я разбогатею, то обязательно куплю Кадиллак «Флитвуд» Элвиса), а отчасти — нет: в своем желании обладать чем-то, что связано со значительным событием или великим человеком, коллекционеры заходят слишком далеко. Один любитель истории может похвастаться обладанием челюстью Вашингтона, другой — окровавленной обивкой кабриолета, в котором застрелили Кеннеди. И это — цветочки: иногда на аукционах продают вещи, куда более необычные.

Пункт номер девять из коллекции аббата Вингали
Пока историки ломают копья в дискуссиях о том, что стало причиной смерти Наполеона Бонапарта, коллекционеров интересует совсем другое — то, что стало с императором Франции после смерти.

В 1924 году известный американский антиквар доктор Розенбах опубликовал каталог, в котором описал коллекцию из 17 вещей, принадлежавших Бонапарту при жизни и вывезенных с острова святой Елены аббатом Анжем Вингали после смерти экс-императора в 1821 году.

Анж Вингали прибыл на остров святой Елены незадолго до смерти Наполеона. Аббат причастил умирающего, провел церемонию похорон, когда это потребовалось, и вскоре покинул остров, прихватив с собой на память об императоре несколько ценных вещей. В 1828 году он погиб, и коллекция перешла к его сестре, которая в свою очередь передала ее своему единственному сыну. Он-то и продал коллекцию английскому антиквару, а тот перепродал ее Розенбаху за 400 фунтов стерлингов.


Посмертная маска Наполеона I и серебряный стакан, из которого он пил перед самой смертью. Каталог Розенбаха, 1924 год

Кроме вилок, ножей, стаканов, посмертной маски и всяческих одежд, в каталоге были указаны и вещи куда более интересные. Например, пункт третий — три вида волос: волосы головы, тела и из бороды Наполеона. Но даже этот пункт не так интересен, как пункт девятый: «мумифицированные сухожилия, отсеченные от тела Наполеона после его смерти».

То, что скромный антиквар из приличия называл словом «сухожилия» было на самом деле половым членом самого значимого политического деятеля в истории Франции — императора Наполеона I Бонапарта. Хотя остальная часть коллекции не вызывала сомнений в подлинности, поверить в то, что «сухожилия» принадлежали заявленной личности было сложно. Их атрибуция основывалась лишь на мемуарах одного из камердинеров, служивших в то время на острове святой Елены. Этот камердинер заявлял, что вместе с аббатом Вингали отсек от трупа экс-императора некоторые части во время вскрытия.

Розенбах решил затеять скандальчик вокруг мощей Наполеона, чтоб повысить цену коллекции, и с этой целью организовал выставку в нью-йоркском музее французского искусства. Но у него ничего не вышло — Розенбах возился с членом Бонапарта долгих двадцать лет, пока не продал его в 1947 году Дональду Хайду. После смерти Хайда в 66-м, его вдова уступила коллекцию аббата Вингали Брюсу Гимелсону за 35 тысяч долларов. Гимелсон вскоре понял, что подать злополучную коллекцию не так-то просто, поэтому выставил ее на аукционе Кристи по себестоимости. Но покупателей не нашлось и на следующий день после аукциона большинство английских газет вышло с заметками на первой полосе, озаглавленными так: Не этой ночью, Джозефина!

Через восемь лет Гимелсону всё-таки удалось продать коллекцию по частям в Париже. Счастливым обладателем «сухожилия» стал уролог Джон К. Латтимер. Он заплатил за это сокровище всего три тысячи долларов.

Доктор Латтимер утверждал, что купил пенис для того, чтоб скрыть его от публики и уберечь императора от насмешек, ведь те, кто видел реликвию, описывали ее как маленький кусочек кожи длинной не более полутора дюймов, похожий на сморщенного угря или палец младенца. Но вполне возможно, скоро венценосный член опять сменит владельца: Латтимер, хранивший реликвию в чемодане под своей кроватью подальше от любопытствующих, умер в 2007 году. Его дочь (и наследница) просила у правительства Франции разрешение на проведение теста для сравнения ДНК, но получила жесткий отказ. Если бы тест был проведен и результат оказался положительным — это подняло бы цену на пункт номер девять из коллекции аббата Вингали до небес, а без этого теста, который вряд ли когда-нибудь будет разрешен, продать реликвию по выгодной цене вряд ли удастся.
plain

По воде на колёсах

Открытие полезных свойств обычного водяного пара в XIX веке снесло изобретателям крышу. Одни принялись сооружать шагающие машины, другие — механизмы еще более извращенные.

Как белка в колесе
Первые пароходы не имели винтов, как современные корабли. В движение они приводились гребными колесами, расположенными по бокам. Усовершенствовать эти пароходные колеса и сделать их более высокотехнологичными предложил один американский изобретатель. Вот что ему виделось в его воспаленном сознании:


Чувака явно вдохновила белка, бегущая в колесе — это судно приводится в движение паровозом, катящимся внутри полого цилиндра (на картинке слева — в разрезе). Сложно сказать насколько изобретатель был серьезен, но такой проект действительно существовал. 1895 год — все дела!

Колесный флот
Впрочем, этот изобретатель был не первым, кто решил прокатиться по морю на колесах. Десятилетием ранее французский инженер Эрнест Базен предложил свое видение проблемы, он построил первую и единственную в истории колесную лодку. Середина 1880-х:


Идея проста: Базен предположил, что если поднять корпус корабля над водой, то уменьшится сопротивление воды, увеличится скорость и потребуется меньше топлива для работы двигателя. Вот его корабль перед спуском на воду:


Испытания провалились: огромные десятиметровые колеса просто-напросто проскальзывали по воде — корабль хоть и плыл, но его скорость не могла сравниться со скоростью других пароходов того времени.

Плавающий цилиндр
C другой стороны Атлантического океана, в Канаде, тоже были свои герои. В 1897 году Фридрих Кнапп построил «крутящуюся лодку». Это был один сплошной цилиндр, который — нет, внутри него не ездил паровоз — вращаясь, приводил всю махину в движение.


Внутренности лодки Кнаппа крутились на роликах и поэтому всегда оставались в горизонтальном положении. Представляете, что произойдёт, если хотя бы один из этих роликов застрянет?


Корабль оказался еще более неудачным, чем изобретение Базена. Кроме всех недостатков его французского собрата, плавучий цилиндр оказался практически неуправляемым на воде, поэтому «крутящаяся лодка» повторила судьбу всех подобных сумасшедших изобретений — её продали на металлолом.

Новая история
В двадцатом веке время от времени возникали разные проекты кораблей на колесах. Вот, например:


А у этого катера более прогрессивные, спиральные колеса:


Но дальше проектов и публикаций в научно-популярных журналах дело, разумеется, не пошло. Инвесторы надолго запомнили провал подобных идей в предыдущем веке, и бросать деньги на ветер в новом столетии не торопились.
plain

Туман и дым: Великий смог 1952-ого года

В субботу 6 декабря 1952-ого года в театре Садлер Веллс «Травиату» прервали на середине из-за того, что зрители внезапно начали кашлять. Густой едкий туман медленно наполнил зал, и увидеть сцену с галерки стало практически невозможно. На западной окраине Лондона отменили собачьи бега — собаки попросту не могли разглядеть в тумане зайца, и не знали в каком направлении им бежать. Ослепленные туманом птицы врезались на лету в стены высотных зданий, сворачивали от столкновения шеи и камнем падали на мостовые города.



Декабрь 1952-ого года был в Лондоне непривычно холодным, поэтому угля, которым отапливались почти все дома в столице, было сожжено гораздо больше, чем в другие зимы. До четвертого числа на улице было свежо и холодно, но уже на следующий день весь город заволокло туманом. Если быть точным, то это был не туман — дым от сожженного угля, запертый аномально холодным воздухом, не мог выбраться за пределы Лондона, поэтому он опускался вниз, растекался по улицам, заполнял собой площади и, не имея возможности рассеяться, становился все гуще и гуще с каждым часом.

Слово «смог» появилось всего лишь за сорок лет до описываемых событий, и было введено в оборот в 1905 году доктором Генри де Во. Жители больших городов Европы уже успели привыкнуть к новому явлению, но в пятницу, пятого декабря, туман был гуще, чем когда-либо.

Неприятный непроницаемый туман был одной из отличительных особенностей Лондона на протяжении веков. О туманах английской столицы писал Диккенс, который называл его «частью личности Лондона», писали Конан Дойль в рассказах о Шерлоке Холмсе, и Роберт Стивенсон в «Странной история доктора Джекила и мистера Хайда». Туман — это такое же достояние Англии, как архитектура старого Лондона или королевская семья. Но зима 1952-ого года стала той точкой в истории, когда «часть личности Лондона» навсегда перестала быть романтической чертой, присущей этому городу, а стала угрозой жизням людей.



Ветра не было, небо стало серым, а влажность воздуха увеличилась. Пятого числа весь город стал сценой из «Холодного дома»:

Туман везде. Туман в верховьях Темзы, где он плывет над зелеными островками и лугами; туман в низовьях Темзы, где он, утратив свою чистоту, клубится между лесом мачт и прибрежными отбросами большого и грязного города. Туман на Эссекских болотах, туман на Кентских возвышенностях. Туман ползет в камбузы угольных бригов; туман лежит на реях и плывет сквозь снасти больших кораблей; туман оседает на бортах баржей и шлюпок. Туман слепит глаза и забивает глотки престарелым гринвичским пенсионерам, хрипящим у каминов в доме призрения; туман проник в чубук и головку трубки, которую курит после обеда сердитый шкипер, засевший в своей тесной каюте; туман жестоко щиплет пальцы на руках и ногах его маленького юнги, дрожащего на палубе. На мостах какие-то люди, перегнувшись через перила, заглядывают в туманную преисподнюю и, сами окутанные туманом, чувствуют себя как на воздушном шаре, что висит среди туч.




К вечеру пятницы туман сгустился настолько, что предел видимости сократился до пяти метров. Некоторые горожане, выйдя из дому, не могли найти дорогу обратно; сбитые с толку непроницаемым смогом, они могли идти, лишь держась рукой за стены ближайших домов. Многие люди носили специальные маски из марли, а некоторые закрывали лица обычными платками или шарфами, но ни то, ни другое не помогало — дышать было нечем. Те, у кого еще были силы шутить, говорили, что туман настолько густ, что они не могут разглядеть собственных ботинок.



Больницы наполнились людьми с заболеваниями дыхательных путей, а смертность в городе понемногу начала расти. Сначала этого никто не замечал, но через несколько дней оказалось, что у гробовщиков закончились гробы, а у торговцев цветами — траурные венки. Машины скорой помощи не успевали доехать к больным — весь город встал в одной большой пробке не в силах сдвинуться с места. Люди умирали от удушья.

За пять дней, пока угольный дым стоял взаперти над городом, в Лондоне умерло на четыре тысячи человек больше, чем умерло бы в обычных условиях; еще восемь тысяч погибло от отравления смогом в последующие два месяца. Даже в 1953 году, смертность в Лондоне была на несколько процентов выше среднестатистической.



Великий смог 1952-ого года стал страшным уроком для всего человечества, вернув замечтавшегося «царя природы» с небес на землю. «Туман-убийца» — так окрестили лондонский смог газетчики, — заставил власти пересмотреть экологическое законодательство. Был введен в действие закон «О чистом воздухе», ограничивающий использование грязных видов топлива и запрещающий сажесодержащие выхлопные газы. Сейчас уже никто не топит в Лондоне углем и, как это не парадоксально на первый взгляд, вполне возможно, что сегодня воздух в английской столице намного чище, чем даже в позапрошлом веке.


По мотивам «A Proper Pea-Souper – The Terrible London Smog of 1952».
plain

Поиграем?



Сможете назвать профессию этих трех женщин и/или сказать, что у них с лицами? :)
Комментарии скрыты до вечера.

UPD: Догадались почти все. Спасибо всем, кто оставил комментарий — по-моему, получилось весело :)

Первым правильно ответил первый же ответивший — just_hoaxer.
Это действительно телеведущие. Такой макияж использовался на телевидении в 30-40-х годах.

До следующей недели!